Блэкволл пришёл бы сюда, в Убежище. Никаких сомнений. Ведь всё объяснимо — у Ордена невзгоды всякие творятся, как оставаться в стороне? Только вот со своими давно связи не имел. И раз те пропали, то медлить не станет. Очевидно же, что эта Инквизиция станет искать Стражей — тут не только у Блэкволла ёкает. Тут выдыхает напряженно и Ренье — и с облегчением, отчасти. Они опять совпадают — это хорошо. И молодой эльф, видно, поверил ему, мигом кинувшемуся следом — дескать, возьмите в свою Инквизицию. читать дальше

night vale

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » night vale » Фэндомные эпизоды » In Angel We Strongly Suspect


In Angel We Strongly Suspect

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sh.uploads.ru/PTm0C.gif

IN ANGEL WE STRONGLY SUSPECTDean Winchester & Castiel
Pontiac, Michigan state, USA
23.09.2008

После возвращения из ада и воссоединения с братом, оба Винчестера только строят первые планы на совместную охоту, привыкают друг к другу, попутно пытаясь понять, кто и зачем вытащил Дина, оставив на плече след от ладони. Местные демоны в смятении, также как и охотники, ломают головы над этим вопросом и, судя по всему пока никому не улыбнулась удача. К тому же, странности так и блуждают вокруг старшего Винчестера: сначала на пустой бензаколонке, потом у Памеллы, не говоря  уже о рухнувшем потолочном стеклении номера. Не трудно догадаться, что эти события не случайность. Пораскинув мозгами, Дин решает принять удар на себя не скрываясь, вызвав нечто в пустом ангаре на окраине города. Ангел Господень, Кастиэль? Шутите?".

+1

2

"Небольшое кафе непривычно востребованное в утренний час. Завсегдатаи мерно потягивают кофе, безжалостно расправившись с глазуньей и беконом. Кому какое дело до двух приезжих гостей и все же косые взгляды то и дело падают на молодых людей, занявших едва ли не центральный столик. Они не обращают никакого внимания на посторонних, увлеченно что-то обсуждая. Их заказ приняла симпатичная девушка-официантка, отметив в листке два черных кофе и один пирог. Все как всегда, еда готова к подаче, вот только вкусить долгожданного блюда молодым людям не удается. Ширма падает, обнажая истинную сущность абсолютно всех, кто в этот момент находился внутри. Демоны. Черные глаза как черные агаты обжигают насмешливым взглядом. Рыпаться некуда, так как численный перевес на их стороне, но этим двум, кажется, все ни по чем. Их лица обрели презрительное выражение, а в остальном все довольно мирно. Короткий разговор и парни понимают, что аппетит пропал напрочь.
Круглый стол и полумрак повсюду, горят свечи и несколько человек держат друг за руки. Спиритический сеанс? Возможно. Сколько из четверых присутствующих верит в происходящее? Ровно половина, однако все заходит дальше, чем следовало и помещение наполняется женским криком. Глаза девушки, их просто нет..."

Дин резко открыл глаза, не совсем понимая сути происходящего. Одного взгляда вокруг себя хватает с лихвой, чтобы понять, что это был лишь ночной кошмар, попытка разума воспроизвести недавние события, дабы разобраться и свести концы вместе. Казалось во всем этом был какой-то скрытый смысл, зацепки, но Винчестер пребывал в настолько возбужденном состоянии от собственного воскрешения, что попросту не мог уловить сути. Они с братом пытаются наверстать упущенное, войти в рабочую колею и построить планы на будущее. Это не так просто, как кажется на первый взгляд, ведь оба уже не дети.
Повернув голову, Дин не увидел Сэма на соседней кровати. Та была расправлена, подушка примята, охотник на мгновение свел брови к переносице, стряхивая с себя какие-то журналы и книги, за просмотром которых он уснул. Быстрый осмотр номера ничего не дал, кроме подтверждения полного отсутствия младшего. Прошаркав до ванны, Дин  включил свет и умылся холодной водой, чтобы окончательно проснуться и еще раз посмотреть на себя в зеркале, убеждаясь, что ты это ты. По небритому подбородку стекала вода, а Винчестер, казалось, застыл, внимательно всматриваясь в отражение, пока перед глазами не появятся отзвуки адских деньков. И ни прогнать это ни выключить, то, что было, нужен не вытравить из души и не забыть. Лучше бы ему и вправду ничего не помнить, но это врезалось в сознание и останется там навсегда. Клеймом на душе.
Зажмурив глаза, заставляя прогнать видения, Винчестер погасил свет и вышел в комнату, подхватывая куртку и ключи от Импалы. Решение во всем разобраться не пришло спонтанно, этому способствовали многие факторы, в том числе и странности в поведении Сэма. Он пока отмалчивался, предпочитая переводить тему или объясняя свои способности, притаскивая за уши нелепые доводы. Они оба знали, что есть какой-то секрет, недомолвка, но никто не решался выяснить начистоту. Наверно поэтому Дин не стал и не хотел дожидаться возвращения брата.
Детка стояла неподалеку от мотеля, охотник быстро пересек парковку, любовно оглаживая хромированную ручку на дверце. Погрузившись в салон он сразу же завел мотор и вывел шевроле с парковки. В глазах Винчестера плескалась целеустремленность и стойкое желание во всем разобраться. Быть мишенью ни разу не здорово это напрягает и отвлекает.
За время, проведенное в этом городишке, Дин успел приметить несколько заброшенных строений, среди которых, на отшибе, выделялся небольшой ангар с округлой крышей. Если честно, то было абсолютно плевать, что там было ранее и как использовался, сегодня он послужит местом призыва нечисти. Винчестер понятия не имел с чем столкнется, однако в помощь был целый арсенал потайного отделения Импалы. Припарковавшись в паре метров от металлических дверей, он выудил из багажника лом. Старенький замок едва держался, поэтому Дину не пришлось даже прикладывать усилий для того, чтобы вскрыть его. Едва распахнув двери, охотник прошел внутрь с небольшой  спортивной сумкой, закрываясь изнутри. Разложив, на старенькой металлической тележке как хирург, свои приспособления, оружие и прочую атрибутику, Дин первым делом начертил на полу огромную ловушку для демонов, прямо у входа, чтобы задержать  и истребить сразу же. Спустя некоторое время, внутри ангара не осталось чистого места, все сплошь усеяно знаками, пентаграммами и заклинаниями и амулетами. Оставалось только дождаться появления этого существа и потолковать с ним. Дин был уверен в правильности своего поступка, но в глубине души пряталось волнение, он не знал с чем столкнется и хватит ли предпринятых мер, чтобы остановить тварь.
Зарядив свой обрез, парень положил его рядом с собой, рядом с ножом Руби, заканчивая мелкие приготовления. Может быть стоило взять с собой кого-нибудь еще, например Бобби. Одному явиться сюда было просто самоубийством, но друг отца последние пару дней не был доступен, а ехать в другой штат ради предложения вместе почудить и не вызвать подозрения у Сэма, просто не реально. Сингер был единственным охотником, другом и "отцом" для них с братом, кому они могли безоговорочно доверять. И Винчестер уже знал, что он назовет Дина идиотом за эту выходку в ангаре, но  как бы там ни было, охотник начертал все, на что был способен.

+1

3

И первый вызов твой здесь станет не последним.

Задание как оказалось свыше, дало мне силу вновь познать всю человеческую конституцию сполна. Как от природы душ, кончая всей планетой целиком, не наблюдая более с небес украдкой. Начать, пожалуй, стоило с отсутствия материального - души. Субстанция, скажу я Вам, достаточно сильнейшая по силе здесь своей, но хрупкая подобно самому тончайшему стеклу. Коснёшься, где не так и всё, рассыплется и растворится словно не было её вовек. Сосуд, в котором теплилась обрывочная сущность драгоценнейшей породы, к слову, разорван был на мелкие клочки. Да так, что сил пришлось прикладывать не мало, весь вид вернув без изменений. Вопросы задавать я не любил с создания меня Всевышним. Сложилось так, что иерархия на небесах была такая: главнокомандующий отдаёт приказы, а мы - солдаты сильные без права на допросы, летим сие реализовывать. Так вот. Поручено мне было праведника вызволить из Ада, естественно, всем гарнизоном я умело управляя, смог осадить с трудом, но Ад. И вызволить того, кто канул в бездну, кто медленно сходил с ума и разлагался в гиене огненной, распятый тысячами раскалённых пут. Мне было всё равно, зачем он прыгнул рьяно в пасть прислуге адской - псам. Как было всё-таки бесцветно, что чувствует создание божье, сломившись тягостью грехов и оказавшись здесь - на самом дне. Кричал он, кстати, как мне слышалось довольно долго, произнося то имя брата, то в забытье едва ли не роняя страха хрип. Меня создали Ангелом Господним. Мечом его карающим и дланью, указывающий верный путь. Естественно, любым орудием на небесах возволено править, ведь без должного контроля и мудрости, мы просто бесполезные машины, которые самостоятельно не смогут поддерживать всю ту гармонию мира, которая была ведь до поры. Мной правили и я был должен: найти, спасти, оживить, направить. Других вопросов, впрочем, в естестве моём не возникало. Раз надо, значит, надо. И выдвинулся в путь. Я за плечо его схватился цепко, мгновенно выжигая пятерню и вырвал прочь из бездны, вновь к жизни воскресив. На сим задание моё окончено вновь не было, как и на небо меня явно возвращать никто так просто намерен не был. Исцеление праведника, толчок к жизни и восстановление его души, было процессом долгим, энергозатратным и не финальным. Предстояло вмешаться в ход событий, что по мнению глав небесных шёл в разрез с их планами, в которые я опять же посвящён не был. Знал только, что так надо и не задавал лишних вопросов. Потому что абсолютно ни к чему. Ведь... Страшно подумать, каково же это на самом деле - жить миллиарды лет, с самого сотворения Отцом Земли и человеческого рода, быть свидетелем таких известных историй, как убийства Каином Авеля, Всемирный потоп или Вавилонское столпотворение, а после просто взять и оказаться на земле, привязанный к человеку, чьё имя пророчит большие изменения в будущем. Для человека, что создан Отцом с эмоциями и чувствами, возвращение с того света - это действительно, наверное, страшно. Люди ведь боятся смерти, хотя, по сути, смерть является концом всех мучений и финалом пройденного жизненного пути как субъект смертный и переход в новую, вечную жизнь в одной из нескольких фракций: Ад, Рай, Чистилище. Я же, созданный ангелом, - воином, многомерной волной божественного замысла, что не имеет ни чувств, ни эмоций, точнее не должен их иметь, - не особо боялся того, что будет дальше, когда моё задание подойдёт к концу и я больше не буду нужен своему начальнику. Не факт, что меня не захотят ликвидировать или отправить куда-нибудь ещё, всё это не имело особого смысла, пока была новая цель, выполнение которой предстояло долгим и кропотливым. И, естественно, предстоял разговор с тем, кого я совсем недавно вытащил из пучины нескончаемой боли, отчаяния и одиночества. Именно одиночества, потому что Дину Винчестеру так и было, я эмпатически догадывался о подобных эмоциях, источаемых из разорванной, измученной и почти добитой души. У Дина Винчестера было нескончаемое количество вопросов, которые роились в его потревоженной голове каждую секунду, дробя его сознание на мельчайшие осколки, сотканные целиком и полностью из кровавых воспоминаний того времени, что он провёл в Аду, терзаясь. Мне же как существу неприступному, постоянно не понимающему чего-то человеческого это было чуждо. Хотя отдалённо и почти интуитивно я разгадывал мотивы человеческого создания: ему было интересно как он вернулся с того света на этот и кто же таинственный, полный загадок незнакомец, спаливший дотла глаза медиума Памелы, к слову, лучшего в штате.
А я ведь предупреждал её, пытался оградить от настойчивого стремления докопаться до той истины, что будет ей не под силу узреть в истинном облике своём. Но она была слишком неприступна, слишком напориста и я не чувствую сожаления о случившемся. Возможно, спасённому стоило сразу отправиться в этот самый ангар, начертить все имеющиеся в арсенале знаний охотников символы призыва, а не использовать такую же смертную в качестве щита прикрытия. Я издаю едва слышный выдох своим сосудом каждый раз, как только пересекаю границы времени и пространства, притягиваясь словно магнитом к тому самому яркому, пульсирующему месту призыва. Оно граничит в моём восприятии красной отметкой, издающий самый громкий, почти истошный вопль о том, чтобы к призывающему пришли, раскрыли себя, показали в полной мере. В округе с моим появлением образуется густой, пружинистый ветер, срывающий старую черепицу крыши временного убежища спасённого. Та со скрипом отлетает, делясь на множество мелких ошмётков и уносится прочь, подхваченная разбушевавшейся природной стихией. Привычно складываю крылья за спиной, как только ноги весселя вновь обретают устойчивость. И двигаюсь уверенно вперёд. Мне всё равно, кто будет ждать меня ещё в ангаре. Я шёл по зову воскрешённого и двери, закрытые намертво срываются под силой ауры моей, распахиваясь с громким хрустом. В моём присутствии свою волну фейерверков, устраивают лампочки здесь как всегда. Ко спецэффектам данного порядка давно привык я за миллионы лет своего существования. Мне всё равно на ветра свист в ушах, на мятый плащ, подол чей развивается от сквозных продувов, на вспышки света, кажется, с небес разверзнувшихся громом. Глаза направлены на цель и я иду к ней, ведь...
— Призыв услышан должен быть, — ловушку демоническую на входе переступаю я без всяческих препятствий. Сосуд тревожат пули, пускающиеся почти моментом следом в путь.
— И вот я здесь. — чувствую всё недовольство праведника Джимми, но тот успешно помнит лишь о том, что всем воздастся по заслугам и эти трудности - всё временно, и исцеляется по звуку пальцев на щелчке. Два шага, я стою почти напротив Дина. Мне интересна эта прыткая волна эмоций, доселе не знакомых, не изученных. Человек боится, человек рвётся в бой, и что-то внутри меня вопрошает с таким же любопытством: «Отец всегда прославлен чувством юмора ведь был. У смертных принято встречать кинжалом и обрезом?» Склоняю на бок голову, и губы весселя кривятся в странной, надломленной тончайшей нитью скептицизма. Я не умею улыбаться, и чувств тупое бремя я не нёс. Мне просто интересно. И это ощущение засело в лазурите глаз свинцом стального безразличия. Сколько ещё должно просвистеть пуль прежде, чем смертный поймёт, что всё это пустая трата времени. Я выполняю лишь приказы свыше. Мне было сказано следить за вытащенным праведником с Ада, вести его туда, где высшая, благая весть. Мне нужно просто перехватывать летящие в меня кулачные зацепы и не сводить глаза с объекта гневающегося на меня. Занятно: люди страх свой прикрывают злостью. Так проще чувствовать себя уверенным? Способным? Я миллионы лет существовал в пространстве, времени, но оказаться вновь здесь по заданию... И с новым обликом для меня как возрождение. Охотник не перестаёт пытаться, а я тем временем угадывая следующий шаг, интересуюсь параллельно множественной литературой, оставленной здесь рядом возле символов. Наверное, мне нужно просто подождать. С людьми себя вести иначе не умею, но если усыплю его сейчас, то зря потрачу время. В отключке мало, что поведает мне праведник, а значит... Стоит запастись терпением. Во благо Господа. Ведь это его замысел великий. И подождать - благая цель. Патронов, к слову, остаётся мало, и я считаю мыслей рваных бег в чужой здесь голове.

+1

4

Время ожидания заполняло окружающее пространство,возбуждая в Винчестере такие умозаключения, на которые он не способен в принципе. Это угнетало и сеяло тревогу, уж лучше махать кулаками в доброй драке, чем сидеть на одном месте и ожидать не пойми чего. Но, к счастью, отрастить благородную бородку не пришлось. Поднявшийся снаружи ветер был знаком, едва не сорванные с петель металлические двери, тоже были знаком. Дин свел брови на переносице, максимально сконцентрировавшись, отбросив шутовство в сторону. Обрез оказался в руках в мгновения ока, будучи направленным на того, что явился на зов. Все существо требовало отступить, сохранить остатки вновь обретенной жизни, но Дин слишком упрям, чтобы последовать инстинктам.
Едва вошедший пересек начертанную, на грязном полу, ловушку, палец плотно обнял спусковую скобу, начиная стрелять дробью. Охотник отказывался понимать как и почему так получилось, ловушка не сработала, а отступать некуда. Наверно стоило взять с собой кого-нибудь еще, например Бобби. Уж он то сообразил в чем промашка Винчестера.
Тот, кто явился на зов выглядел совсем как человек из плоти и крови. Его бесстрастное равнодушное выражение лица наталкивало на мысль о том, что он скучает, а значит Дин опять влип по самые гланды. Лампы под потолком словно сходили с ума, начиная одновременно мерцать и, с громким хлопком, взрываться. Каждый такой резкий звук заставлял Дина морщиться и прикрываться от возможного попадания осколков стекла на голову и в лицо.  Стало понятно, что с этим существом одному не справиться, подобных способностей обходить и игнорировать силу ловушек, он еще не видел, а соответственно не имел запасного плана. Была лишь  малая вероятность на  успех с ножом, любезно подаренного демоном Руби. С его помощью нечисть отправлялась прямиком в ад на скоростном экспрессе, не успевая даже сказать: "Упс!". Возымеет ли он хоть какое-то влияние на этого чудика в бесцветном  мятом плаще? Сомнительно. Наверно поэтому, в глубине души понимая, что шансов  нет, Винчестер старался держаться ближе к клинку, цепляясь за него как за спасательный круг.
Незнакомец остановился неподалеку, пересекая черту официального начала личного пространства, с интересом рассматривая художества на стенах, заглядывая в книгу, с которой Дин, еще несколько минут назад, сверял правильность изображения символов. Очевидно, не найдя для себя чтива по сердцу, "пришелец" заговорил и Дин не стал слушать проповедей и удобного момента, решив закончить все раз и навсегда.
В один прыжок оказавшись у металлической каталки с приборами и прочим оружием, охотник хватает клинок, занося его над своей головой и немедленно обрушивая удар. Лезвие вошло по рукоять в тело, был слышен тихий звук разрываемых сталью мышц и плоти, но на лице противника не отразилось и мало мальских эмоций. Дин лихорадочно перебирал возможные варианты, в том числе гадая о причастности этого существа к той или иной категории нечисти. Что примечательно, в дневнике отца он не встречал ни одной  записи о таком феномене.
Отступив на шаг назад, Дин увеличил дистанцию между ними, не теряя объект из виду. Страх, скорее  неизвестности, чем физический, с каждой секундой рос, подпитываясь неопределенностью и сомнением, очевидно, что плескать святой водой и читать заклинания так же бесполезно как пытаться уговорить трансвестита пойти в армию.
- Кто ты такой? - Собственный голос казался каким-то чужим и искаженным, Дин с небольшим запозданием сумел поверить, что эти слова принадлежали ему. Попытаться поговорить с тем, в кого ты разрядил обойму обреза и всадил огромный нож по рукоять? Ты всегда отличался умом и сообразительностью, Дин Винчестер. Нет, с одной стороны подобное приветствие, в полной мере, отражает тактику охотников, ведь он не знал, кто явится на встречу, а с другой стороны, это губило на корню любые поползновения в сторону переговоров. Разве найдется идиот, прощающий другому идиоту подобное? "Молодец, Дин! Это была шутка за триста. Что дальше? Предложишь мир-дружбу-порно-журнал?" Бесполезное это занятие - распекать самого себя под прицелом неизвестной твари, но что еще оставалось, если самое сильно оружие, имевшееся в загашнике, для него как слону дробина. Оставались лишь переговоры, ну на крайний случай еще смерть с конечной остановкой в аду, но ведь Дину не привыкать, не так ли?

+1

5

Что в имени тебе моём?

Дин Винчестер хмурится и прячет клинок демонов за своей спиной, как только последний патрон пущенный в мою сторону, смешно дырявит плащ и задевает лишь мой вессель, а в воздух стремительно врастает металлический запах крови. Наверное, не будь меня в сосуде этом, то праведнику было бы несдобровать. И почему наверное? Сомнения здесь нет. Люди устроены Отцом моим лишь так, что хрупкие они. Причём, сие определение относится не столь к вопросам веры, а сколь к физической способности прожить, не выжить. Болезни со времен чумы и лихорадки, относятся не только ведь к телесному недугу. Здесь есть ещё смятение рассудка, безумие и белая палата с лечащим врачом. Создания Отца недолговечны, способны прямиком скатиться в Ад. Как этот Дин, который вроде бы украдкой, но вижу я, пытается напасть. И не препятствую. Зачем? Охотник хочет пар свой страха выпустить, прикрывшись силой всех возможных средств. Смиренен я и чувствую лишь только, как кожа ходуном и связки рвутся под напором рукоятки, врезаясь в без того потрёпанный сосуд. Я ничего не ощущаю и это просто. Мой разум в холоде, я знаю свою цель и миссию, которая в разгаре. Да только вот охотник время тратит лишь в пустую, с лица земли меня пытаясь вновь стереть. В моём сознании лишь дёргается паника хозяина оболочки. Он тоже человек ведь был и не привык ловить грудиной десятки пуль и острие ножа. Мне любопытно и голова склоняется чуть на бок, когда рука Винчестера дрожит и отпускает пущенное вход последнее оружие своё, застрявшее во мне занозой острой, которую мне нужно удалить как только смертный всё поймёт сполна. То не приносит мне вреда. Лишь некий дискомфорт, что лучше мне убрать из оболочки вовсе, а то мешает это дребезжание сосредоточиться на встрече этой роковой. Рука ложится мягко на орудие и быстро извлекает с тканей повреждённых всё то, что у охотников грозой зовётся... В борьбе с созданиями Ада, но как по-мне смешно всё это, ведь силы изначально неравны. Тот падает и звон разносится вновь гулкий. Я слышу сердца дикий вой напротив - боится. Пятится назад и округляются глаза да так, что белизну двух яблок чётко рассмотреть могу лишь наблюдая. А губы Джимми складываются в какое-то подобие улыбки, что больше на оскал похоже: ведь проиграл в неравной схватке человек и чувство превосходства на мгновение мне застилает разум. Задание простое как по мне лишь с одной здесь стороны: спасти охотника от вечного гниения в аду, но сложное вдвойне: необходимо мне его вести по следу наказуемому свыше туда, где все здесь обрекут покой и умиротворение. Но как, когда не верит он в существование таких как я, ему всё доказать? Лишь делом. Поэтому оставшись целым и сравнительно здесь невредимым, я делаю ещё один к нему шажок. Чтобы отвлечься вновь на книгу, исписанную вдоль и поперёк заклятиями призыва разных существ. И подождать ещё чуть-чуть, пока мужчина исчерпает все попытки довести охоту до конца и разум свой включить, заговорив. На удивление мне долго ожидать здесь не приходится. Дин бросает свои нелепые попытки атаковать меня и задаёт свой первый вопрос, как только в ангаре стихают все звуки выстрелов и тяжелого, напуганного его дыхания.
— Я - Кастиэль, — держать мне оборону нету больше смысла. Я слышу мысли смертного и мне, отчасти, не понятен ход течения их. Зачем мне предлагать жвачку и что такое порно-фильм? Однако, я быстро откалываю ненужную мне информацию и продолжаю ждать, нутром всё чувствуя, что имя моё ему здесь ни о чём не говорит. Пожалуй, у людей действительно так принято, сначала в ход пускать всё то, что может их самих убить, а только после этого вести беседу. И в тоне дребезжащем, я слышу лёгкое разочарование: Дин Винчестер проиграл и ему жаль. Наверное, всё просто потому, что перестал он удивляться существам таким как мы - новым, неизведанным, сильным. И перестал бояться окончательно, безосновательно, и просто слабо так умереть. Во взгляде болотно-зелёных глаз напротив не читается ничего, что может быть связано с робостью, смирением, испугом. Есть упрямая решительность даже тогда, когда он показал все козыри свои. Человеческому существу просто интересно, кто перед ним и я скрывать сие не стану. Мне тоже интересно задание с Небес своё. Оно полно загадок, тайн, открытий. Я в первый раз лицом к лицу с тем, кого мне довелось из Ада на своих руках поднять, сокрыв огромными крылами от черни демонских истоков.
— Ангел Божий, — мне пояснять такое не в первой, пожалуй. Исход реакций многих порой не предугадать. Кричали все, крестились тоже, к слову, набожные люди, но так скептически не веруя смотрел здесь мало кто... Я хмурюсь чуть почти ведь неосознанно, от книги оторвавшись наконец. Мне установка ясная дана была с небес: найти, спасти, приглядывать за ним. По сути, на вопросы поступившие, я отвечаю лишь желаниям своим веля. Ведь не обязан я пред человеком распинаться, и карты все свои послушно раскрывать. Но есть во взгляде этом недоверчивом напротив, что исподлобья вынуждает говорить, такое новое, живое, разгорающееся, что вновь ответный интерес цепляет у меня. Закончилось оружие бойца, ему колено впору преклонять пред победителем, а он чуть спину горбит, плечи вместе и ждёт ещё подвоха от меня. Все лампочки подчас мигать и лопаться вдруг перестали, а ветра ураган сошёл на нет. Лишь дверь в ангар по моему веленью наглухо закрылась, я наконец-то уловил внимание сполна. Атака кончилась. И кулаками больше здесь не машут. Так к делу почему не приступить бы? Охотник обескуражен и настроен мне знакомо: не верит абсолютно. И даже после того, как разрядил в меня обойму всю, ему хватает наглости смотреть вот так: не веруя, насмехаясь, и шокировано. Впервые, пожалуй, за долгое время его действия обрели противодействие. Цель не уничтожена. Цель я. Пришёл к нему по зову и теперь мне стоит руки вновь в карманы плаща убрать. Через человеческое тело мир воспринимался иначе, одновременно ярче и глуше, к этому мне пока ещё проблематично привыкнуть; сейчас разница между ангельским и людским вихрится одуряюще, управляться с оболочкой трудно, поэтому так скован я и прям как стержень, готовый к отражению любых атак сейчас. Как и с людьми общаться – мне неизведанно. Поэтому я выжидающе смотрю на человека. Ведь снова ход его.

+1

6

Канонада и светопредставление вскоре утихло, также как и ураганный ветер, срывающий последние листы обшивки с ангара. Двери как по щелчку пальцев послушно закрылись, отрезая охотника от остального мира. Тусклый свет одной единственной лампы освещал небольшое пространство, но этого хватало, чтобы видеть и существо и его передвижения. Вообще непонятно, каким образом ей удалось не лопнуть, осыпая искрами куртку Дина. В глазах все еще плясали сполохи света, но постепенно все возвращалось в норму.
Дин лихорадочно пытался понять, кто же перед ним, ведь еще ни одно существо, ни одна нечисть не смогла пересечь барьера из соли, выбраться из ловушки и устоять перед огневым рубежом. А нож Руби? Неужели этот тип был настолько силен, что клинок, убивающий нечисть с одного удара, ему как слону дробина. Зря он не дождался Бобби, уж ему-то точно пришло бы в голову какое-то решение этой проблемы. Назвав идиотом, Сингер исправил бы ошибку, исправляя ее, тем самым избавляя их от необходимости близкого контакта. Наверняка Дин накосячил с чем-то, где-то не так начертал символ и это позволило демону беспрепятственно миновать все ловушки. Однако на вопрос, заданный пару минут назад, существо отреагировало, представившись Кастиэлем. Винчестер понял, что он чего-то не понимает сейчас, поэтому на лице  отпечаталось сомнение и тяжкий мыслительный процесс.
- Это многое объясняет, - едко, с голосом, исполненным здорового скептицизма, проговорил охотник, все еще занимая оборонительную позицию, хотя бороться с голыми руками даже против самого слабого демона подобно самоубийству.  Однако тот, кто называл себя Кастиэлем, почувствовав естественное недопонимание со стороны Винчестера, решил дополнить свое представление, указав тот самый разряд, вид, класс и так далее, к которому его стоит причислить. "Ангел значит. Ну-ну."
- Вали-ка ты отсюда. Ангелов не существует, - теперь, к скепсису примешались и другие чувства. Например раздраженность. Дин спокойно относился ко всем представителям сверхъестественного, кроме ангелов. Их просто не могло существовать, только не в этом мире. Да, с одной стороны в существование ангела невозможно поверить, пока не увидишь воочию и никак не проверить слова Кастиэля на правдивость. А с другой стороны, почему бы и нет? Если  в мире существуют демоны, с которыми они с Сэмом ведут непримиримую борьбу, то почему не должно существовать ангелов? Эта мысль еще больше злила Винчестера по понятным причинам. Было у  них с младшим братом одно дело, в котором фигурировал ангел, Сэму так хотелось верить в их существование, а Дин предпочитал промолчать  и дать брату самому понять, что всем балом правят другие. В итоге он оказался прав, никакого ангела не было, лишь душа убитого священника ошибочно решила, что наделена какими-то необычными способностями, смыслом и предназначением. Больно было видеть как разочарование посетило сердце младшего, но лучше так, чем пустые надежды.
Если бы было чем, Дин без раздумий вновь бы попытал счастья, выбрав какое-нибудь другое место для удара. Например кольт, который помогла починить все та же хваленая демонесса, которая по-прежнему помнила, как быть человеком, обманувшая брата, что Дина можно спасти и спасшая самого Дина от расставания с собственными легкими. Все настолько смешалось, что уже не понятно кому  верить, с кем и против кого дружить. Уголки губ мужчины опустились, выражая неудовольствие. Сложно было понять и принять за чистую монету, что прямо перед тобой стоит создание Божье, если такое вообще возможно. Столько раз представлялся случай проявить себя, но почему-то, ангелы молчали, давая свершиться самым гнусным преступлениям. Так что их просто не существует, пора бы уже демону раскрыть себя и поведать, полную ехидства и яда, историю о том, сколько косяков они с братом уже натворили и сколько еще предстоит. И эта злость за ложь подстегивала  Дина. Он не знал, что такое страх, боль и шок, подобные ощущения уже оставили его разум, так  же как и обреченности. Пока он не собирался отправляться на тот свет и если потребуется, будет цепляться за этот мир всеми руками и зубами. Так просто Дина Винчестера не  победить и голыми руками не взять, даже в самой безвыходной ситуации он умудрялся найти решение. Чем серьезнее была обстановка, тем меньше он переживал за свою жизнь, становясь наглее, отважнее и острее на высказывания. Вот сейчас, этот хваленый ангел тоже напрашивался на рифму.

+1

7

Все эти и многие другие вопросы встают перед человеком,
и на них необходимо ответить для того, чтобы каждый смог искренне и воодушевленно сказать: «Верую!»

Смотря на человека пред собой, что вопреки всему не понимал меня, противореча самому себе, я безмолвно задавался раз за разом лишь одним вопросом: почему Отец не дал веру всем? Почему одни смертные верят в его существование, а другие нет? На деле праведник как я и Джимми Новак, в которого пришлось вселиться мне с согласия, вопросом должным задаваться не обязаны. «...Непостижимы суды Его и неисследимы пути его.» Никому неизведанны пути избрания Господом, как и не стоит искать мудрости в том, почему один верует, а другой нет. Нужно быть просто уверенным в том, что Отец априори не мог нарушить хрупкую справедливость, избрав одних, а не других. Дин Винчестер всё ещё боялся, волновался, сбит столку был, а я всё так же пристально смотрел, немного щурясь. Создания Божьи сами уверовать, однако, не способны. Таким как Дин, которого я вытащил из Ада, великой силы Веры получить лишь можно в качестве даров от Бога. Но так как душу я его схватил и удержал от падения, могу с уверенностью сообщить, что данных подарков Отец, увы, не совершал. Для грешников подобных этому мирскому созданию, выложен один прямой, широкий путь на ложе пекла всех котлов. Дорога в Рай терниста, узка и трудностей полна незримых. Но коли мне пришлось вернуть его на землю, то значит он имеет своё законное, великое предназначение, он значит Богу нужен, а я лишь волю эту смог в реальность воплотить, выслушивая здесь потоки злости, раздраженья. Охотник верит лишь своим глазам, на деле верит без чудес лишь в истину простую, которая порою может быть с клыками, с ушами и хвостом. Он верит в то, что видит лишь, наполненный сосудом до краёв иронией своей. Беззвучно выдыхаю я. Ведь верой так же называется лишь то, что не доказуемо. Верить - значит, признавать без предварительной физической и логической проверки, единственно в силу внутреннего, субъективного непреложного убеждения, которое не нуждается для своего обоснования в доказательствах. Верует лишь тот, кто боится той же смерти, конца концов, финала своей жизни. Ведь набожные люди знают, что после их кончины будет суд. Решится ведь вопрос о том, где будет вечно жить душа: в раю, аду за все деяния свои. Стоящий предо мною воин человеческий, давно утратил страха к смерти. Ему пришлось пройти всё то, что никому не пожелаешь. От этого в глазах зелёных и напротив, читаю я в душе его усмешку. Меня поставил вровень с нечистью, которую уже не раз он истреблял. Считает он меня, наверное, отродьем грязным, демоном постыжным. Иль кем-нибудь похуже? Немного в бок склоняю голову сосуда, оценивая ситуацию сполна: закончился кулачный мах руками, и больше не звенят патроны из обреза. Утихло всё внутри и гонит прочь меня он, вновь вызывая на лице телесной оболочки некое подобие ухмылки. Мне трудно управлять созданием Творца умело - эмоции, что люди обрисовывают слезами, смехом и улыбками мне не знакомы, а от того проблемы в исполнении своём. От этого тревожится сосуд, а мир мой разделяется строгими рамками дозволенного, установками приписанными свыше. Уйти теперь я просто так не в силах. Меня призвали за ответами - их дам теперь сполна.
- В этом вся беда, Дин... - смотрю чуть исподлобья, не переставая следить за мыслями его.
- Тебе не хватает веры. - проблема стала очевидной и решаемой автоматически. Здесь человек и грешник он, каким бы для себя его я не считал другим: особенным, необходимым Небесам для миссии исконно важной. Он тот, кто душу свою продал, запутавшись, сойдя с дороги верной, чистой. Господь избрал людей творениями своими лишь для того, чтобы уверовали те. Однако, многие сошли с пути спасения. И хоть Отец предвидеть это смог, дал грешникам возможность научиться веровать. Ведь в этом их спасение могло бы быть. «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар...» Духовный мир того, кто предо мною скептицизмом был пропитан вдоль и поперёк, однако, был всего лишь беден, ограничен. Охотником Винчестер стал не просто так. Судьба такая, Бог так повелел. И чтоб уверовать в его полнейшем случае, необходимо было демонстрировать. За просто так творение Отца в таких как мы не верит. Ему ещё далёкий путь здесь предстоит, чтобы однажды обратиться к Господу с молитвой о помощи прося. Не клинком и кровью. А чистой верой. Как я надеюсь всё ещё лишь в то, что вытащив его из Ада, всё правильно я совершаю. Задание заданием, но лично мне хотелось созерцать, как данный индивид умнее станет. Но... А пока придётся показать ему ещё немного из того, что я умею. Привычную уже доселе тишину здесь, вновь вспышки молний с отзвуками грома нарушают. Становится в ангаре с непривычного светло и позади меня на стену, тень крыльев раскрывающихся падает. Удары грома полосуют небеса, я руки из карманов плаща отпускаю вниз, чуть пальцы растопырив. Привычнее так показывать смертному то, что в настоящем взглядом не охватишь. Крылья мои невидимы для глаза человеческого, их можно лицезреть лишь по моей на то воле. И чёрные, большие тени на стене величественно расправляют сути мощь. Я жду момента важного, когда создание Творца поднимет взгляд и убедится, что я не тот, кого ему уж доводилось убивать. Создание другого я порядка и медленно стихает гром да гаснет лишний свет, как только человеческой природы существо заметит позади меня игру света и тени. Стена становится обычной и кроме множественных символов, начертанных его рукой здесь ранее, вновь больше ничего на ней и нет. Сложив легко крылья за спиной, лишь ветер остаётся рядом с нами и шелест перьев, что утихнет тоже скоро, оставив лишь мой вопросительный здесь взгляд. Смотрю в глаза охотнику и жду. Понять он должен - я просто так сейчас не растворюсь, оставив его с вопросами бесчисленными в голове. Он звал меня не для того, чтобы принять не равный бой. Он познакомиться хотел, узнать. Готов ему я дать ответы все, но Веру вот, пожалуй, просто так не в силах мне поднять со дна его разбитой, потрёпанной души. Он слишком далёк от света Божьей истины. Он для себя сам царь, палач, вершитель. Но что же мне с того? Да ничего. Мой мир и жизнь в нём отличается сполна от человеческой. Поэтому лишь остаётся только ждать, когда охотник вновь продолжит разговор. Я чувствую в его сознании накопившийся интерес. Ведь не достаточно ответов тех, что я уже озвучил. Ведь... «Всё, что ты заметил, верно, пока не опровергнуто тобой.»

+1

8

Глупо отрицать, что страх не только присутствовал, но и был постоянным спутником Дина Винчестера. Однако этот страх далеко не всегда, а зачастую, как правило, направлен был не на самого Дина, а на кого-то, кто рядом. В разные времена объектами выступали абсолютно разные люди и причины, но всегда и везде их можно было назвать косвенными, второстепенными, пассивными, да как угодно, потому как единственный, за кого Винчестер болел душой и сердцем, за кого боялся и переживал, это брат. Даже тогда, когда пропал отец, он не так сильно волновался, как за Сэма. Возможно это чувство, со временем, перешло в стадию назойливости и надуманности, но оно не ослабевало ни на миг. Умение сосуществовать с этим, в особенности после возвращения из ада, еще сильнее располагало к сарказму и иронии.
Боялся ли Дин сейчас? Нет. Достаточно слегка пораскинуть мозгами, чтобы понять, что от страха не осталось и следа. Даже не смотря на то, что он все еще не верил в причастность существа к разряду ангельской братии, однако довольно ясно отсутствие угрозы. Винчестер топтался на месте, отказываясь признавать существование крылатых. Гамма эмоций сразу же отобразилось на его лице в виде недоумевающей, ничего не понимающей гримасы. Руки сами по себе задрали задний подол куртки, оседая на поясе, вся поза Дина свидетельствовала о том, что он был озадачен. По сути, не было никаких подтверждений словам Кастиэля, отсутствие причиненного вреда от любого вида оружия и неподвластность заклинаниям и символам еще ничего не значило. Демоны бывают разные как по классификации, так и по силе, так с чего вдруг Винчестер обязан скакать с радостными визгами от одного упоминания об ангелах. И пока Кастиэль утолял свое любопытство, заглядывая в книгу, Дин боролся, стараясь держать себя в руках. Гнев с презрением распространялся по телу с неимоверной скоростью, растекаясь по венам вместе с кровью, прогоняя остатки чувства самосохранения. Назревал один единственный вопрос, но охотник не спешил его задавать, предпочитая сохранять относительное молчание.
Слышать о том, что в тебе нет веры просто смешно. А с чего ей взяться, когда повсюду творится чертовщина? Оборотни, вампиры и прочая нечисть спят и видят как бы изничтожить людской род, а демоны... Эти твари строят хитроумные планы по порабощению всего мира, ловко манипулируя более слабыми. Надо признать они достигли неплохих результатов, количество охотников только сокращается, в то время как их число растет. Не справедливо считать, что в предстоявшем апокалипсисе виноваты только Винчестеры. Каждый норовит ткнуть пальцем в грудь и высказать свое недовольство, обвинить во всех смертных грехах, однако вряд ли кто-то проходил столько, сколько свалилось на плечи братьев. Не стоило также забывать и о том, что они не просили о подобном счастье.  С ранних лет им приходилось постоянно выживать. Сироты при живом отце. Профессиональные охотники не по своей воле. А жизнь подкидывала все новые и новые задачки. Приходилось все разруливать самим, так, как могли, как считали нужным и возможным. Постоянная борьба за чужую жизнь, в то время как собственная лежит в руинах. И вот приходит какой-то хмырь, называет себя ангелом и сетует на отсутствие веры? Вы серьезно?
Если бы Кастиэль произнес еще хоть слово, Дин не стал бы сдерживаться, рассказал бы, как сладка его жизнь, в то время как Бог ни черта не делает, сидит себе на небесах и попивает коктейли, с интересом взирая на барахтанье собственных творений. Новый способ развлечься?
От подобной исповеди удержало лишь небольшое, но, довольно зрелищное, представление ангела. Воздух наполнился озоном, где-то там снаружи вновь раздался гром небесный. Казалось, что разразилась буря, со всеми вытекающими. Вспышки молний были настолько сильными и яркими, чтобы заполнить небольшой старый ангар. В нем стало светло как днем и в этих вспышках Дин узрел темные очертания крыльев, медленно расправляющихся по деревянным стенам. Конечно же это было лишь отражение, но оно заставило охотника едва различимо вздрогнуть. Тень сомнения отразилась в встревоженном взгляде, однако это ничего не меняло. Даже если Кастиэль и в самом деле являлся ангелом, демонстрация крыльев еще не означала приверженность к стороне добра. По губам Винчестера промелькнула скептическая ухмылка.
- Ангел. Это факт, - взгляд быстро пробежался по внешности собеседника, сверху вниз, отмечая рваные дыры от дроби, хаотично украсившей измятый потертый временем плащ, - вопрос только в том, какой ты ангел. Ты ослепил ту несчастную женщину.
Подобный факт уж никак не назвать добрым делом, а может это своеобразная награда Пэм за оказанную честь и знакомство? Впрочем, что бы сейчас не сказал Кастиэль, вряд ли это способно напугать Винчестера. Он уже отошел от первоначального шока, местами даже поверил в существование ангелов, так как это многое объясняло, но, по-прежнему не было ни единой причины относиться к ангелу доброжелательно. Хотя, надо было признать, что гнев улегся достаточно быстро, позволяя трезво мыслить и оценивать ситуацию. Дину казалось, что Кастиэль именно тот, кто сможет дать некоторые ответы на многочисленные вопросы, однако всему свое время, которого у Дина теперь вагон и маленькая тележка.

+1

9

Вы можете не верить в ангелов, но ангелы верят в вас.

Потешно было наблюдать, как освещённое лицо охотника напротив, вновь искажается испугом, напряжением и любопытством. Дин лицезреть способен лишь очертание того, что крыльями зовётся. На деле всё это в масштабах не посильных человечеству, огромных до неуклюжести и мощных до гулких, почти пружинистых раскатов грома. Когда подсветка гаснет, позволяя вновь ангару погрузиться в тёплый, едва ли не осязаемый мрак, я вновь склоняю голову чуть в бок, смотря на человека пред собой с особым, выраженным здесь контрастом. Впервые на Земле я с особой миссией от Господа, но здесь стоящее творение его мне не понятно в корне, в той самой установке, которую, ведь как по нам, Отец обязан прописать у них был на подкорке. Вопрос верования встал меж нами плотно, отобразившись на лице моём с вопросом. И я как небожитель отродясь не мог подумать, что это вот слепленное по образу с подобием Его... Уверовать не в силах. Человеку свойственно верить в Высшую Силу, так как эта вера облегчает ему жизнь. Ведь нередко, в проблемах мирской суеты, они, такие вот слабые, немощные, несовершенные, стремительно обращаются к Всевышнему за советом, и часто им становится легче от этого. Тогда во что верит сам Дин, пропитанный от кончиков ушей до пят своим порочным, неприкрытым скептицизмом? В себя? Но каково такое бремя на плечи смертные взвалить? Не давит ли оно ему на душу, терзая днём и ночью напролёт? Молчание продлилось отродясь не долго. Охотник насытившись негласным доказательством того, что ангел я и жить во правду должен на небесах, вопросы задавать отчасти перестал. Сменилась тактика ведения переговоров и я прислушался к сосуду своему: отчасти, Джимми чувствовал меня и благодать мою внутри, а иногда пытался как-то молчаливо подсказки дать, советы и я опускаю взгляд свой вниз, смотрю под ноги, и мне опять же непонятно, что должен значить этот жест? Так люди выражают свою неловкость за содеянное? Иль отведённый взор, возможно, символизирует передышку? Винчестер всё-таки упрямо, но в ангелов поверил. Хотя бы взять его жизненную практику в борьбе со всем, что сверхъестественный порядок носит. Я тот кто с лёгкостью ловушки демонские обошёл, не дрогнув под рукой с клинком и обрезом. Я тот кто схватил его и вытащил из бездны, не дав исчезнуть там навеки вечные. За это получаю долю формулировки слова, что образом таким меняет мыслей суть мою. Каков я ангел если медиум ослепла? Глаза сосуда изучающие микроскопические трещины вокруг вновь поднимаются, а залёгшая морщинка дум на лбу постепенно разглаживается, как только сам ответ находится сполна.
- Я её предупреждал, не надо меня выслеживать. - пред тем как божие дитя, которому даровано умение общаться с потусторонним добралось до сути моего начального, невероятно мощного естества, ослепнув окончательно и бесповоротно, было бережно информировано о том, что сие любопытство ни к чему хорошему не приведёт и стоило бы повернуть назад, но человеческое безверие так же прямолинейно как и упрямость, идущая буквально тараном вперёд, не видя никакие преграды и предостережения перед собой. Ведь знаю я, что сущность бестелесной формы с таким огромнейшим запасом сил, способна уничтожить, выжечь органы зрения дотла, лишив раз и навсегда такой великолепной, продуманной Отцом, способности видеть свет, наслаждаться зеленью травы, синевой небес. Знакомы ангелам ведь всем, насколько создания творца слабы, беспомощны, и ограничены. Однако, спасённый отрок со дна Адовых жаровень всё-таки был уникален в мышлении своём. Поверить, может быть, поверил, но застыдить меня пытался всеми силами как мог, ведя беседу в русло той, что вывела его на имена мои. Иначе я не знаю, как можно трактовать подсказки Джимми, который опустил глаза вместе со мной, неловко наблюдая за настилом здешнего ангара. К чему вопрос подобной формы? Охотник всё ещё не верит? Или открыто подводит меня к тому, что я ничем не хуже адского отребья, что демонами себя зовут уже давно? Вновь я встречаюсь с ним глазами, незаметно для себя сделав шаг вперёд, оторвавшись наконец от той литературы, что взял с собой сей храбрый воин на Земле.
- Мой лик нестерпим для человеческого взора, так же как и голос для Вашего слуха. - губами сухими молвлю истину простую, давая мысли ход и скорость. Дин озадачен ведь не только сейчас, не только в самый миг тот, когда оружие его, имевшее когда-то силу, вдруг стало бесполезным. За ним приглядывал я с самого начала миссии. Когда он выбрался из могилы и выдвинулся в сторону цивилизации, утопая в бесконечном круговороте простых, предельно ясных вопросов о том, кто же способен на такое: вытащить из Ада, восстановить телесную оболочку едва ли не по частицам и по крупицам, вновь дав возможность дышать, наслаждаться молодостью лет. И чувства радости тогда я в нём не ощущал. Лишь горечь паники и страха. Ведь младший брат всё время без него ведь как-то... был? Пришлось немного мне его проверить на заправке, явившись без сосуда своего. Но звук мой и присутствие для Дина лишь губительными стали и чтобы не лишить его вновь слуха, а так же не заставив стать слепым, я всё же растворился до момента, когда призвать меня готов он будет для прямой беседы и знакомства. И вот я тут, стою и наблюдаю, впитав в себя весь спектр человеческих эмоций. Моя эмпатия работает сполна, давая мне подсказки, позволяя мыслить немного наперёд того, кто просто не осмеливается задать вопросы разом все, вкушая истину по зёрнам в корне видя суть. И любопытство я его ещё сдержу, давая лишь ответ на то, что знать ему положено. Верить в ангелов и Отца нашего, не имея на то доказательств со стороны, не является признаком исключительности человека. Творение достаточно убедительно и чудесно, нет необходимости в дополнительных чудесах, чтобы поверить в наши способности и всеобъемлемость. Вера в Отца есть вера в справедливость. Без веры нельзя. Каждый верит хоть во что-то. Верит даже эгоист — в себя. И теперь необходимо было лишь время, когда охотник начнёт беспрекословно верить в существование высших сил, способных даровать ему не только жизнь, но и работёнку. И об этом Дин Винчестер обязательно узнает, я прослежу.

+1

10

Трудно верить в то, чего никогда до сих пор не видел. Было ли признание Винчестера истинной верой? Действительно ли согласился с Кастиэлем, что допускает подобную мысль? Наверно будет правильнее признать, что единственное, во что верил Дин, так это в семью, охоту и праведность поступков. Вера - понятие эфемерное, ее нельзя пощупать, увидеть или выразить словами, она не возникает спонтанно и ко всем подряд, так с чего вдруг кое-кто решил, что демонстрации крыльев, а точнее их отражения на стенах и потолке ангара, будет достаточно? По сути, с признанием ангельского род, вопросов вставало еще больше. Например было очень интересно знать, чем Дин Винчестер обязан такой чести, лицезреть перед собой такое существо, в то время как множество священников ежедневно молятся Всевышнему о ниспослании с небес блага для людей? Почему Господь или какой-нибудь ангел не поможет ребенку, чья мать прикована к постели и шансов на выздоровление нет? Почему небеса молчат, когда на Земле происходят войны, эпидемии, стирающие тех, кто создан по образу и подобию Бога? Почему? Почему? Почему?
В глубине души Дин исполнен скепсисом и сарказмом. Его устраивает этот негласный пакт о ненападении, установившийся между ним и ангелом, к тому же это именно он вызвал Кастиэля на разговор, а то, что все пошло не по плану, в очередной раз, уже детали. Не думал Дин и о брате, который в поздний час болтался где-то, в то время, когда еще утром им удалось наткнуться на кафе, под завяз набитое черноглазыми. И кстати, то, что случилось с медиумом также заботило охотника. Эта горячая штучка превратилась в инвалида и врятли захочет еще раз встретиться с Винчестерами. Похоже, что весь их род проклят, с кем бы не завязывались отношения,они либо умирают, либо сами готовы убить. Лишний раз подтверждая теорию о предназначении.
Сэм никогда не верил в то, что его долг, как и его брата, отца, истреблять нечисть, очищать мир от зла. Он шел наперекор семье и отцу, отрицая свои знания и навыки своим упорством. Всегда знал чего хочет от жизни, в то время как сам Дин во всем старался походить на отца, положив на жертвенный алтарь свои мечты и желания во имя долга и охоты. Ангел? А где он был, когда Сэма убил приспешник Азазеля? Где он был, когда Дин, опустошенный горем гнал Импалу на злосчастный перекресток? И ведь не ангел ему тогда помог, нет сэр. Верить нужно сердцем.
Судя по всему, ангел свято верил в собственные слова и правильность поступков. Конечно, он просто ничего не мог сделать, кроме как выжечь девушке глаза, а теперь со спокойным выражением лица рассказывает какие-то байки. Винчестер внимательно вслушивался в слова, истинный смысл которых начинал до него доходить и когда ангел угомонился, то даже как-то не сразу пришелся с ответом.
- Так на той парковке и в номере гостиницы,- он сделал небольшую паузу, иронично прищурившись, - это ты потрепаться хотел? Чувак, в следующий раз, говори слегка тише. - Дин скривился, жестикулируя по-минимуму и все также оставаясь на месте. Никуда не деться от его манеры вести беседу. Подобное иных демонов развлекает, а иных доводит до исступления, заставляя первыми напасть. Ответный удар не заставит себя ждать, вот только он будет намного продуктивнее, чем у оппонента. Наверное стоило сделать то, ради чего и призывался этот  Кастиэль. Только вот беда, первоначальная цель теперь потеряла всякий смысл, если даже нож Руби не нанес ущерба, то вряд ли что-либо другое будет действеннее. Хотя наверняка подобное оружие тоже существует, просто Дин об этом не знает. Пока... И раз убить существо не получилось, а оно источает миролюбивость и жажду отвечать на вопросы, проливая свет на некоторые темные моменты бытия, то почему бы и не расспросить его подробнее. Глядишь и на твоей улице перевернется грузовик с пряниками.
- Что тебе нужно от меня? Я, знаешь ли, еще не совсем в седле, - Винчестер имел ввиду обстоятельства, произошедшие в мире в его отсутствие. Краткого пересказа Бобби или Сэма не всегда бывает достаточно, чтобы до конца въехать в курс дела. К тому же в памяти все еще оставались свежи воспоминания о прошлом, которое Винчестер предпочел бы забыть навсегда.
Не спроста он прибыл в ангар один, не только из соображений безопасности для брата. Дин навсегда запомнил те, последние слова желтоглазого демона, начиная пристальнее присматриваться к Сэму. Тот ли Сэм вернулся? Пожалуй ответ на этот вопрос уже не получится узнать, к тому же верить демонам нельзя, они всегда врут, но куда же деваться от всех тех странностей, творящихся с братом? У Дина уже мозги вскипели от обилия предположений и вопросов, поэтому он надеялся, что этот ангел сможет объяснить хотя бы часть из них. Пусть начнет с собственных косяков. От чувства страха перед Кастиэлем не осталось и следа, сердце охотника наполнили другие эмоции и желания, главным из которых было и остается сомнение. Теперь очередь ангела быть откровенным.
- И в чьей же ты шкуре? Пресвятого бухгалтера, если я тебя вижу и пока остался с глазами? - Очередной бедолага пострадал от самовольства всякой нечисти и ангела.

+1


Вы здесь » night vale » Фэндомные эпизоды » In Angel We Strongly Suspect


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно